Элемент:
Александр Гуринович: «Природными ресурсами нельзя управлять при помощи таблиц»
06.10.2016
Проводится в рамках проекта Изучаем Красный бор!

Одним из главных событий международной конференции «Копытные в изменяющемся мире», стал доклад Павла Гештовта, в котором он призвал изменить подход к управлению дикими животными, сложившиеся в Беларуси, и перейти на принципы адаптивного управления. О том, что оно собой представляет, о целесообразности подкормки и отношении к хищникам мы поговорили с соавтором доклада — известным охотоведом Александром Гуриновичем.

1ааа.jpg

— Как вы сами понимаете термин «адаптивное управление»?

— Приходилось читать много литературы на эту тему, так что для меня данный термин более или менее понятен. Благодаря интернету в последнее время стало доступно больше статей. Но еще до того как я стал интересоваться научными вопросами, работая в Белорусском обществе охотников и рыболовов, долгое время занимался изучением систем управления охотничьим хозяйством в разных странах мира. Поэтому мне уже давно известно, что в Германии — одной из самых передовых стран в плане ведения охотничьего хозяйства, которая славится большим поголовьем копытных и развитыми охотничьими традициями,  —  вообще не проводятся учеты животных, а вместо этого используются методы адаптивного управления. В Скандинавских странах также не считают животных по головам, а вместо этого вычисляют определенные индексы. Причем это касается тех видов, добыча которых нормируется. В отношении мелкой дичи (зайцев, тетеревов и других) они лишь ведут статистику, сколько было добыто за сезон.

Но вернемся к крупным копытным. Например, во время охоты на лося ее участники отмечают количество встреч с животными, т.е. используются определенные индикаторы, которые ничего не говорят о численности того или иного вида, но хорошо отражают тенденции. Если в одних и тех же местах при одинаковой интенсивности охоты стало встречаться больше дичи, ее популяция растет. Если повреждаемость лесных культур или количество аварий с участием копытных становятся неприемлемо высокими, на уровне муниципалитетов (т.е. по нашим меркам на уровне районов), принимается решение, что делать с численностью местной популяции. Если нужно ее уменьшить, то просто увеличивают квоту на отстрел, грубо говоря, с 200 до 250 лосей. Если после этого ситуация не улучшилась, нужно еще больше нарастить добычу.

Однако это не значит, что адаптивное управление использует метод проб и ошибок. Определение квот на отстрел сопровождается биологической оценкой, в которой участвуют специалисты, способные предусмотреть последствия для популяционной динамики. Вот так в первом приближении выглядят адаптивные подходы к управлению копытными.

— Могут ли они сочетаться с более привычными для нас методами, основанными на подсчете численности?

— Такое совмещение отчасти возможно, если мы не будем относиться к цифрам, получаемым в результате учетов, как к абсолютной истине. Это просто один из инструментов, с помощью которого грамотный специалист может сделать оценку и впоследствии использовать ее для принятия решения. Я не говорю, что, например, учеты по следам вообще не нужно делать. Однако их результаты рациональнее не переводить в абсолютную численность, а использовать как индикатор. Если в одно и то же время при одних и тех же погодных условиях следов становится больше, то мы можем предположить, что популяция растет, и наоборот. Могут действовать и другие факторы, которые также необходимо учитывать. Для этого следует понимать, какие процессы происходят в природной среде.

На опыте своей 25-летней работы в БООР, а также в секторе охотоведения и ресурсов охотничьей фауны НПЦ НАН Беларуси по биоресурсам могу сказать, что беда Беларуси в том, что наши чиновники не понимают одной простой вещи: природными ресурсами нельзя управлять при помощи таблиц, в которых написано, какой процент животных можно изъять при определенной численности. Среда обитания везде разная. Плотность в пять лосей на тысячу гектаров в одном месте может быть высокой, а в другом — недостаточной. Изучить это очень сложно.

В последнее время на Западе появилось немало публикаций, где говорится о том, что мы можем дать лишь приблизительную оценку того, насколько данная среда обитания подходит для того или иного вида. Определить жестко, что у вас тут должно быть три или пять лосей на 1000 гектаров и ни в коем случае больше или меньше, — это совершенно неверный подход, против которого и был направлен наш совместный с Павлом Гештовтом доклад. Мы должны четко знать, что хотим получить, и использовать для этого современные методы биологического управления. Охотоведы должны быть грамотными. В Беларуси уровень их подготовки остается низким, даже в университете. Я сам когда-то учился охотоведению. Нам объясняли только, что такое волк, что такое лось, чем они питаются, а наука изучает взаимосвязи и последствия, на которые мы можем влиять путем управления. С этим у нас пока слабо. Популяционную экологию в Беларуси не изучают. Это серьезный пробел, который можно заполнить, но для этого нужно желание и понимание самой сути проблемы.

— В нашей системе управления копытными (назовем ее условно советской) подкормка является одним из краеугольных камней. Как вы сами к ней относитесь?

— У подкормки есть как положительные, так и отрицательные эффекты. Поэтому решать, требуется ли она, следует в каждом конкретном случае индивидуально. Точно не нужно использовать практикуемый у нас подход, когда в проекте охотустройства пишут, что вы должны на такую-то площадь выделять столько-то сена. Получается, что мы кормим не животных, а гектары. Нужно исходить из конкретной ситуации, которая существует в данный момент. Если мы, например, в какую-то местность завезли оленей и они еще не успели адаптироваться, то животным на первых порах требуется поддержка. В этом случае подкормка необходима. Однако ее следует прекратить, как только популяция заполнит определенные ниши и начнет расти. Мы не должны стремиться к тому, чтобы дикие копытные превращались в полудомашних животных. Чем они ближе к естественной среде обитания, тем лучше.

— У меня сложилось впечатление, что в Беларуси с помощью подкормки пытаются искусственно увеличить численность копытных на определенной территории.

— Чтобы доказать, что подкормка действительно влияет на численность копытных, нужно проводить многолетние исследования на разных территориях, где подкормка есть и где она полностью отсутствует. До вспышки АЧС считалось, что белорусская популяция дикого кабана составляет порядка 80 тыс. особей. Из них ежегодно отстреливалось 30 тыс. При этом численность данного вида росла довольно медленно, хотя известно, что его продуктивность составляет от 100 до 150% в год. Получается, что белорусские охотники отстреливали лишь порядка 40%. Куда девалось все остальное? Получается, что мы не использовали даже тот естественный прирост, который был. Тогда зачем нужна подкормка, которая стоит денег? Лет пять назад численность дикого кабана достигла своего верхнего предела. Об этом говорят вспышки классической чумы свиней, которые начали отмечаться еще раньше. В Беларуси многие вещи доводят до абсурда, когда, например, законодательно заставляют проводить подкормку.

Охотпользователь должен сам решать, нужна ли она. Может, его устраивает сложившаяся ситуация. Некоторые любят охотиться с гончими, и им не нужна высокая плотность косули. В этом и заключается смысл адаптивного управления, которое должно учитывать человеческий фактор и местные условия. В каждом районе могут быть свои охотничьи традиции, это касается даже такой относительно небольшой страны, как Беларусь. Нельзя мерить всех одним мерилом.

— В нашей стране сложилось негативное отношение к крупным хищникам. Каков ваш взгляд на эту проблему?

— В течение долгих десятилетий у нас существовал упрощенный взгляд на хищников, поскольку популяционную экологию в СССР просто не изучали. Между тем международная наука давно установила определенные закономерности в системе «хищники — копытные». Я говорю сейчас только о ней, поскольку влияние того же волка на мелкие виды дичи не столь значительно. Если популяция копытных увеличивается, то хищники способны только замедлить рост, поскольку их численность не может расти так же быстро. Если случилась эпизоотия и популяция копытных находится в депрессивном состоянии, то воздействие на нее хищников неизбежно усиливается. Но даже в этом случае нельзя относиться к тому же волку упрощенно и говорить, что он все поедает. Необходимо отслеживать популяционную динамику и при необходимости снижать численность хищников.

— Можно ли рассматривать борьбу с волком в Беларуси как борьбу с пищевым конкурентом?

— В какой-то мере да. Однако сегодня в международном научном сообществе доминирует взгляд, согласно которому, истреблять волка нельзя, поскольку мы должны поддерживать высокий уровень биологического разнообразия. Следует лишь контролировать его численность, но не делать из волка вредный вид, который мешает нам охотиться. Взаимоотношения между хищниками и жертвами всегда очень сложны, и их необходимо постоянно отслеживать, помня о том, что все виды имеют право на существование.

Беседовал Андрей БОРОДИН

Партнеры и волонтеры
Минск
Директор фонда
Витебск
Полоцк/Витебск
Минск
Менеджер проекта «Дом для орла»
Менеджер проекта «Живая вода»
Минск
Верхнедвинск
Чырвоны Кастрычнік
Домжерицы
Лиозно
Калинковичи
Минск